В течение большей части 2026 г. Иран атаковал ракетами и беспилотниками торговые суда из десятка стран в Ормузском проливе. Милитаризация пролива и любые попытки взимать плату за безопасное судоходство по нему угрожают безопасности и процветанию Ближнего Востока и всего мира. Иран не обладает абсолютным суверенитетом над проливом, и взимание платы за его использование нарушает международное морское право.
8 августа 2026 г. Иран нанес ракетный удар по невооруженному торговому судну Объединенных Арабских Эмиратов, следовавшему транзитом через Ормузский пролив. ОАЭ немедленно осудили «враждебную иранскую атаку» и обвинили Тегеран в «актах пиратства». Иран аналогичным образом атаковал торговые суда из Гибралтара, Японии, Либерии, Мальты, Маршалловых островов, Панамы и Таиланда, заявляя о суверенном контроле над проливом.
В конце марта 2026 г. Иран потребовал от Соединенных Штатов признать его суверенитет над Ормузским проливом. Затем парламент Ирана одобрил план по введению платы за транзит судов, проходящих по этому водному пути, чтобы закрепить «суверенную роль Ирана» в отношении пролива, через который транспортируется пятая часть мировых запасов нефти и сжиженного природного газа. Требование Ирана представляет собой фундаментальное непонимание – или преднамеренное искажение – международного морского права с потенциально катастрофическими последствиями.
Ормузский пролив является международным узким морским проходом, и в нем действует право транзита, позволяющее беспрепятственные наземные, воздушные и подводные перевозки. Введение транзитных сборов – неважно, как они называются, – нарушает правила, регулирующие международные проливы в соответствии с Конвенцией Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS). Что еще более важно, если Иран силовым путем успешно преобразует международный водный путь в свои территориальные воды, это создаст прецедент для других стран по установлению незаконного контроля над важнейшими узкими морскими проходами, включая Баб-эль-Мандебский пролив между Йеменом и Джибути.
Такому незаконному и агрессивному поведению необходимо публично противостоять, поскольку оно может подорвать региональную стабильность и нанести ущерб глобальному процветанию и безопасности.
Часть III UNCLOS, включая Статьи 34-45, устанавливает международно-правовой режим проливов, используемых для международного судоходства. Статья 37 определяет, что положения Части III применяются к проливам, «используемым для международного судоходства между одной частью открытого моря или исключительной экономической зоны и другой частью открытого моря или исключительной экономической зоны». Часть III UNCLOS, несомненно, применима к Ормузскому проливу, который соединяет Арабский залив с Оманским заливом и Аравийским морем.
В Статье 38 UNCLOS также устанавливает право транзитного прохода, которое применяется ко «всем морским и воздушным судам» и разрешает «непрерывный и быстрый» транзит через международные проливы. Это включает в себя подводный транзит для подводных лодок и пролет воздушных судов – права, которых не существует в обычных территориальных морях.
В Статье 44 UNCLOS четко определены обязанности государств, граничащих с международными проливами. Хотя прибрежные государства могут принимать правила, касающиеся безопасности судоходства и предотвращения загрязнения, они «не должны препятствовать транзитному проходу». Таким образом, хотя Иран и Оман могут устанавливать двусторонние правила безопасности, они не могут препятствовать свободе судоходства по проливу. Кроме того, UNCLOS не разрешает прибрежным государствам заявлять о суверенитете над проливом, используемым для международного судоходства, или взимать пошлины с судов, осуществляющих свое право прохода.
Ширина Ормузского пролива в самом узком месте между Ираном и Оманом составляет около 24 морских миль. Обе страны претендуют на территориальную морскую полосу шириной в 12 морских миль, что означает, что их территориальные воды пересекаются в самом узком месте пролива. Обычно такое перекрытие создает коридор территориального моря, в отношении которого действует более строгое право мирного прохода. Однако, поскольку пролив используется для международного судоходства между исключительными экономическими зонами (ИЭЗ), протокол о транзитном проходе в соответствии с Частью III UNCLOS заменяет процедуры мирного прохода.
В данном случае Иран и Оман обладают ИЭЗ, простирающимися на расстояние до 200 морских миль от их берегов, что разрешено UNCLOS. Пролив соединяет эти ИЭЗ с открытым морем и другими исключительными экономическими зонами, что дает право на транзитный проход. Эта правовая база существует именно для того, чтобы не допустить использования прибрежными государствами узких мест для взимания сборов или введения односторонних ограничений на международное судоходство.
Предлагаемая Ираном система взимания платы за транзит не имеет поддержки в международном праве. Хотя Египет взимает плату за проход через Суэцкий канал, этот водный путь является искусственным, построенным и обслуживаемым правительством каналом, а не естественным проливом. Дания ввела транзитные сборы через Датские проливы, но отменила их в 1857 г. после международных протестов.
Требование Тегерана о суверенном контроле над проливом является тактикой «серой зоны» для установления незаконного контроля путем постепенных шагов. Выдавая ракетные атаки и атаки беспилотников за «меры по обеспечению безопасности» своих «предпочтительных морских маршрутов», а плату за проезд – за «меры по обеспечению безопасности судоходства», Тегеран пытается выдать силовое принуждение за законное регулирование. Любое молчаливое согласие с необоснованными претензиями Тегерана на суверенитет над проливом чревато легитимацией его как свершившегося факта.
Протокол о транзитном проходе отражает международное обычное право, обязательное для всех государств. Конвенция ООН по морскому праву признана на международном уровне в качестве международного обычного права. Международный суд ООН в 1949 г. в деле о проливе Корфу признал, что на международные проливы распространяются специальные правила, обеспечивающие свободу судоходства. Кроме того, суд неоднократно повторял, что положения международного обычного права являются обязательными для всех государств, включая те, которые к ним не присоединились. Таким образом, Иран не может отказать государствам в их международном праве на транзитный проход лишь на том основании, что он не ратифицировал подписанную им в 1992 г. UNCLOS или что он стремится заменить международное право новой системой контроля, управляемой Ираном. Вместо этого международное сообщество должно признать требование Ирана не изолированной ближневосточной проблемой, а прямой угрозой морскому порядку, от которого зависят региональное процветание и безопасность.
Требование Ирана относительно суверенитета над Ормузским проливом юридически необоснованно. Признание, молчаливое согласие на взимание платы за транзит или бездействие подорвут свободу судоходства, которая лежит в основе мировой торговли и безопасности, и приведут к повторению такой ситуации в других регионах. Как заявил госсекретарь США Марко Рубио перед введением Ираном платы за транзит, такая система «не только незаконна, она неприемлема и опасна для всего мира». Соблюдение протокола о транзитном проходе имеет важное значение для сохранения свободного, безопасного и процветающего Ближнего Востока и обеспечения свободного торгового потока через важнейшие морские пути мира.