В международных дебатах о ядерной программе Ирана часто обходят стороной, пожалуй, главный вопрос: если бы иранский режим обладал ядерным оружием, воздержался бы Тегеран от применения ядерного оружия или от его передачи поддерживаемым им группировкам в регионе?
Этот вопрос нельзя считать отвлеченным или умозрительным. Для того, чтобы ответить на него, необходимо оценить характер и практику действий режима с 1979 г.
В течение 47 лет Иран продвигал за рубежом собственную модель, построенную на революционной идеологии, насилии и разрушении посредством вооруженной нестабильности, а не на стремлении к стабильности и партнерству в регионе.
Тегеран инвестировал сотни миллиардов долларов в создание транснациональной сети подконтрольных вооруженных структур, обеспечивая их ракетами, беспилотниками, финансированием и подготовкой.
В Ливане государственные институты до сих пор сталкиваются с трудностями при попытках разоружить Хезболла, организацию вооруженную и поддерживаемую Ираном.
В Ираке суверенитет государства оказался под давлением вооруженных формирований, пользующихся поддержкой Тегерана.
В Сирии сотни тысяч людей погибли в условиях конфликта, в котором поддерживаемые Ираном силы превратили страну в арену регионального противостояния.
В Йемене поддержка Ираном мятежа хуситов привела к затяжной войне, разрушившей экономику, вызвавшей масштабный гуманитарный кризис и превратившей контролируемые хуситами территории в плацдарм для атак на международную торговлю и морские коммуникации.
Все это — не случайные ошибки и не ограниченные эпизоды вмешательства. Речь идет о полностью интегрированной стратегии, основанной на четком принципе: расширение иранского влияния через подконтрольные вооруженные формирования и создаваемый ими хаос.
Ядерная угроза становится еще более серьезной с учетом идеологической природы иранского режима.
Официальная риторика наполнена лозунгами вражды и призывами к уничтожению противников, а конфликт подается как неотъемлемая часть политической идентичности. Подобный стратегический подход трудно оценивать в рамках классической теории ядерного сдерживания, которая исходит из предположения, что государства — какими бы глубокими ни были их противоречия — в конечном счете стремятся избежать взаимного уничтожения.
Иранский режим, напротив, выстроил свою стратегию вокруг стремления к обладанию оружием массового уничтожения — через развитие ядерной программы, баллистических ракет, беспилотных систем и сети вооруженных посредников за пределами своих границ.
Уже сама эта реальность формирует опасную стратегическую дилемму: если бы Иран обладал ядерным оружием, пошел бы режим на его применение? Не менее важен и другой вопрос: может ли это оружие — прямо или косвенно — оказаться в распоряжении одной из подконтрольных режиму вооруженных группировок?
Опыт, накопленный за годы существования иранского режима, не дает поводов полагать, что подобные сценарии маловероятны.
На протяжении многих лет Тегеран передавал ракетные технологии, беспилотники и современное вооружение связанным с ним террористическим формированиям. С каждым новым витком регионального противостояния масштабы и дальность этих поставок лишь расширялись.
Представим на мгновение Ближний Восток в подобной реальности: режим, обладающий ядерным оружием, и разветвленная сеть транснациональных вооруженных группировок, вовлеченных в конфликты сразу в нескольких государствах.
В таком сценарии ядерное оружие перестает быть исключительно инструментом традиционного сдерживания. Оно рискует превратиться в новый элемент войн Тегерана — и войн подконтрольных ему вооруженных группировок.
Именно в этом заключается подлинная опасность.
Сегодня международное сообщество сталкивается не только с классической проблемой ядерного распространения, но и с риском передачи такого оружия негосударственным вооруженным формированиям.
Уже сама вероятность подобного развития событий должна определять подход международного сообщества к иранскому режиму.
Главная проблема заключается уже не только в самой ядерной программе — не в уровнях обогащения урана и не в количестве центрифуг. Ключевой вопрос — это характер режима, стремящегося к обладанию ядерным оружием.
Режим, который десятилетиями создавал подконтрольные вооруженные формирования и подрывал государственную стабильность в регионе, не превратится внезапно в ответственную державу после получения ядерного оружия.
Напротив, обладание таким оружием может усилить ощущение безнаказанности и подтолкнуть его к дальнейшему расширению дестабилизирующей деятельности под прикрытием ядерного сдерживания.
Если такой сценарий стал бы реальностью, угрозе подвергнется не только Ближний Восток.